Архив категории »Религиозная лирика «

В который раз один и тот же сон…

В который раз один и тот же сон
Являет мне рождение Христово.
И, вместе с тем, сквозь колокольный звон
Кровавый бунт казачьего Ростова.

И жуткий блеск от шашек наголо,
И хруст костей, напомнивший распятье.
И, темнота, и рядом никого…
Лишь холодок смертельного объятья.

А ныне мне явился древний град.
Христос подрос  и вышел на прогулку.
Вот Он идёт ко мне по переулку,
В руке олива, будто виноград.

Глаза ясны и помыслы чисты,
Моё смущенье выдаёт улыбка.
Мгновенье встречи коротко и зыбко,
Лишь память духа обрела черты.

Чудесный сон, без грязи и стыда,
Дарующий  явление  святого
На пьедестале  Высшего Суда,
С достоинством прозревшего слепого!

Есть чудо в церковном обряде…

Есть чудо в церковном обряде,
В гармонии плутовства.
Высоком парчовом  наряде,
Скрывающем суть естества.

В глубоком и добром молчанье
Над прахом измученных рук,
В любовно-духовном венчанье,
Смыкающем радужный круг.

И в самом нижайшем поклоне,
С родимой землёю в горсти.
И в шёпоте лиственном – помни,
И в мысленно-светлом,  прости!

Вечный двигатель …

Вечный двигатель – пан-Муравей!
Как всегда, невзирая на годы,
Даже в свой золотой юбилей,
Не простит себе дня без работы.

Жизнь и смерть – близнецы тождества,
Млечный путь – плодородия вымени.
Потому ли, со дня Рождества,
Мы Творца величаем по имени?

Жизнь – это призвание …

Жизнь – это призвание через мечту,
Необъятно высокую и короткую.
Всё, что успею понять, учту
За сердечной перегородкою.

Одушевлённый руками клавир,
Расписанный в азбучной грамоте,
Воодушевляет и делает мир
Достоянием памяти.

Добрая память, как долгая жизнь,
Не угадать, не вычислить.
Только уверен – божись, не божись,
Молитвою рот не вычистить!

Накануне спасения…

Накануне спасения, грянет эра свобод!
Только есть опасение, сколько судеб за борт?
Ну, а те, что останутся, отряхнувшись от битв,
Неужели обманутся в текстах новых молитв?

Неужели не сбудется летаргический сон?
Неужели заблудятся,  распахнув горизонт?
Подскажи, боже праведный, от чего эта блажь?
Я, как ты, я не каменный, будь любезен, уваж!

У Всевышнего много забот…

У Всевышнего много забот.
Сколько нас, невесёлых и мрачных.
Крематорий дымит, как завод,
Упрощая мечты новобрачных.

Кто за что в этом мире гоним,
Никому до конца не известно.
Мы за хлебом и смертью стоим
Одинаково – твердо и тесно.

Голубые мечты звонаря
Не спасла высота колоннады.
Всё, что было и будет, не зря.
Мы в Истории все виноваты.

Я смотрю на бездомных детей,
Одичавших от боли и страха.
Это дети, «великих» идей,
Крепостные Христа и Аллаха!

Когда я вижу Ангела больным…

Когда я вижу Ангела больным, 
Нечёсаным, потерянным, убогим.
Уходит почва, скисшая под ним,
А устоять, случается, немногим.

А, падшего, затопчут, заплюют
И словом недозволенным обложат.
А, повезёт – определят в приют
И в чахлый суп чего-нибудь накрошат.

В такую пору, зреют холода
И хочется застыть и помолиться
И за себя, и тех, кто никогда
Не смогут ни воздать, ни повиниться.

Не крест меня смущает…

Не крест меня смущает и не храм,
У них своё, земное назначенье.
То есть приют торжественным хорам,
Венчающих, согласье и почтенье.

Скупые монастырские мечты,
Паломники к библейскому истоку
Воистину, не так уж и просты,
Слагая гимн трагическому богу.

Мой выбор прост, как всё, что на века. 
Быть самому и Пастырем, и Храмом.
И не стыжусь вдруг, показаться странным,
Держа за рог российского быка!

Вечерние часы я отдаю молитве…

Вечерние часы я отдаю молитве.
Душа не терпит лжи в присутствии Творца.
Вздыхает Океан в одном со мною ритме.
И Вечность, и Покой на дне Его лица.

Земля, мой изумруд, твоё зерно прекрасно.
Мерцает естество сосредоточьем тайн.
Сочти Господь, за труд всё то, что не напрасно.
И сохрани детей, на предстоящий тайм!

Напротив сердца звёздный храм…

Напротив сердца – звёздный храм,
Святой приют, душе и Богу.
Для, ополаскиванья  ран –
Слеза, дарованная оку.

Напротив неба – океан,
И колыбель, и  поминальня.
Его, мучительная  тайна —
Дань, молчаливым берегам.

  • Владимир Старцев

    Автор
  • Метки