Архив за » Февраль, 2019 «

Ошпаренный свободою…

Ошпаренный свободою,
Замученный в борьбе,
Мужик, с разбитой мордою,
Трясётся на арбе.

Ему, как многим, кажется
Свобода — сущий рай!
Делянками для саженцев
Заполонили край.

Колючими заборами
Дворы затенены,
Глухими разговорами
Сердца утомлены.

И вдруг коммуна грохнула
Под тяжестью затей.
И вся толпа заохала
Цитатами вождей.

Перемудрили дачники,
Халява умерла.
Пришли «плохие мальчики»
Устраивать «дела».

Кто с флагами, кто с танками,
Кто просто с кулаком,
С плакатными портянками
О самом дорогом.

Меча о долголетии-
Начало без конца.
Комедия в трагедии
Безумного лица.

Пропахла самогоном…

Пропахла самогоном,
Трезвеющая Русь.
Пойду и я к знакомым
И досыта напьюсь.

Я буду пить за гласность,
Потом – за плюрализм.
За нашу не согласность
В борьбе за коммунизм.

Не разжимая зубы,
Я стану песни петь.
Под звон пустой посуды,
Под траурную медь.

Потом я буду плакать,
А уж совсем потом,
Толкая палец в мякоть,
Блеваться пьяным ртом.

Под обломками Империи…

Под обломками  Империи,
Много всякого добра.
Стяги, с огненными перьями,
Многократное-Ура-а-а!

Древний лик верхом на лошади,
Втуне  парковых аллей,
Труп Вождя на Красной площади,
Замурованный  в елей.

Идеалы, идеалища,
Коммунальные значки,
Подозрительность «товарища»,
Сквозь партийные очки!

Между узниками Берии,
Ночь, дрожащая  навзрыд.
Под обломками Империи,
Наша радость, боль и стыд!

Благодарю вас, милые рижане…

Благодарю вас, милые рижане,
За новогодний праздничный привет!
Ответ пишу в ночной пижаме,
Под грузом уходящих лет.

С тех самых пор, как радуясь и плача,
Трясу судьбу по разным мелочам,
Моя неприхотливая удача,
Меня предпочитает по ночам.

Вот и сейчас, долги одолевая,
Она сопит, по-детски ворожа,
Недобрым смыслом строки наполняя
На уровне шестого этажа.

Вы просите, чтоб я писал по чаще,
Сложив в конверт святую наготу.
Молчание, с начинкою  горчащей,
Вам, видимо, уже невмоготу.

Мы живы все, а это, слава Богу,
Не так уж плохо для седой родни.
Но к нашему семейному порогу
Слетаются безрадостные дни.

Родителям уже грозится старость,
Стесняя их присутствие во всём.
И эта беспокоящая странность,
Как, тяжкий крест, который занесён.

Единственный мой сын уже дипломник,
Всё откровеннее любуется собой.
Я по природе гипертоник,
Он исповедует совсем другую боль.

С вершины чувств всегда бледнеет разум,
Но для меня другой вершины нет.
И я люблю, и ненавижу разом,
Собрав в душе сомнительный букет.

Вы спросите, откуда столько хвори?
Куда девался прежний оптимизм?
У вас под боком – сосны, солнце, море,
У нас, в Москве – «сплошной социализм»!

У нас в Москве совсем другие игры,
Их с олимпийскими пожалуй не сравнить,
Глухая власть, надеясь на мундиры,
Решает, быть кому или, не быть.

Все жаждут высочайшей перемены,
Спасаясь от назойливой нужды,
Чьи души, замурованные в стены,
Обуглились от пламени вражды.

В который раз, народ из терпеливых
Осознаёт очередной обман
Своих «вождей», неряшливо болтливых,
Живущих за общественный карман.

В который раз история клянётся 
Кровавыми слезами палача!
Как нашим «гуманистам» удаётся
Рубить сплеча?

В кольце шелков, на перегонах дачных,
Укатанных в надежные тиски,
Им, невдомёк, про тягловых и жвачных,
Издёрганных за млечные соски.

P.S.
Правду «чешут» в кабаках. 
Эта истина известна, 
На высоких каблуках
С нами ей не интересно.
С правдой нам не по пути,
Ей, налево, нам, направо.
Шестерёнка во плоти
Искушает Божье право.
Тает «Дума» в облаках
После званого обеда.
Ну, а те, что на бобах,
Ждут на выселках ответа.
Так, рижане, и живём,
Проводив судью на мыло.
Правда многих утомила, 
Познакомившись с  жульём.
Дети, сорная трава,
Нет убожеству предела,
Стонет дивная страна
В клочьях волчьего раздела.
Господи! Сойди с небес,
Освети зарей Голгофу.
Вознеси над нею крест,
Обнажая катастрофу.
Излечи от немоты,
Дай уверенности в силы.
Без надежды и мечты,
Наши сны невыносимы.
Дай нам, Господи, дождя
Смыть позор кровавых буден.
О тебе молиться будем,
Дай нам, Господи, Вождя!

Друзей при жизни, забывают…

Друзей при жизни, забывают,
А на поминках воздают.
Пожалуй, все об этом знают
И потому так горько пьют.

И в скорбно-неуютных позах,
Стараясь память обнажить,
Бросают горемычный посох
В однажды скомканную жизнь.

Но, если мне придётся быть
Себе судьёй за убежденье,
Я за погибель стану пить,
Как за своё освобожденье.

А ты, я вижу, мне не рад…

А ты, я вижу, мне не рад.
Любовь теперь большая редкость.
К чему же тратиться на ветхость,
Как на торжественный обряд.

Среди бытующих манер,
Одна до мелочи разменна.
Она с тобою неизменно,
Чего другое, не в пример.

Но, обволакивая нож 
Улыбкою тореадора, 
Мы в лабиринтах разговора
Давно угадываем ложь. 

И ту, что выглядит святой
Как из сиротского приюта,
И что под свадебной фатой,
В сетях крамольного уюта…

Не кончен спор, но я устал,
Чтоб на покой к тебе проситься.
Я заходил к тебе  проститься,
Но, не застал.

Боюсь беспомощности…

Боюсь беспомощности
И неподвижности боюсь.
Не потому, что тороплюсь.
И не из лишней скромности.
Боюсь, обиженной любви, её бездомности,
В петле сухой травы, на грани ломкости.
Боюсь сутулого плеча под гнётом вздорности.
И детской оскорблённой гордости.
Боюсь, что сгоряча,
Скользя по слякоти унылых слёз,
Мой сын подумает всерьёз,
Так жить — нельзя!

Бурлачит вяз на берегу…

Бурлачит вяз на берегу,
Согнувшись в три погибели.
Судьба, увязшая в снегу,
Без отчества, без имени.

На искалеченной коре-
Рубцы, ожоги времени.
Топор играет во дворе,
Дразня огонь поленьями.

Когда б я был могуч…

Когда б я был могуч, как Бог
И мог смеяться от души,
Друзья мои, я б вам помог
Сменить дворцы на шалаши!

А тем из вас, кому не лень
Косить, копнить, пахучий стог,
Я точно знаю час и день,
Когда б я вам, друзья, помог.

Но вы, бродяги, далеки
В глухих хоромах от меня.
Вам старость пудрит парики
В тиши каминного огня.

Где я не  в силах вам помочь,
Чтоб с вашей ленью совладать.
И всё же я совсем не прочь,
Вас к вашей матушке послать!

Мысль

Приветствую нашедшего меня,
Не заблудившуюся в гуле постороннем,
Таинственною магией маня,
Окутанную прелестью ироний.

Живая мысль, порхающая с губ,
Смущенная чутьем прикосновенья,
Ласкает обаянием недуг,
Не унижая искренность сомненья.

Приливы боли, обнажает дрожь,
Предвестница сердечного смятенья.
Не повреди прекрасному, не трожь,
Дай насладиться призраком плетенья!

  • Владимир Старцев

    Автор
  • Метки